Сибирский отшельник! Как тюменец почти 40 лет живет один в лесной глуши

/ Просмотров: 1178

Сибирский отшельник! Как тюменец почти 40 лет живет один в лесной глуши

Менять свой образ жизни он не собирается. В 56 километрах от Тюмени в Ялуторовском районе живет Виктор Бобок. В лесу, между болотами и озерами когда-то обитали сборщики живицы – сосновой смолы, от артели которых осталась пара развалившихся бараков. Чуть позже это место облюбовали охотники.

Рядом с артелью они построили свой кордон, где смотрителем устроился Виктор Бобок. Со временем и это хозяйство пришло в запустение. А Виктор так и остался здесь жить – без электроэнергии, средств связи и вдали от цивилизации. Менять свой образ жизни он не собирается.

Отшельники 21 века (Видео)
Отшельники 21 века (Видео)

Нежданные гости

До дома Виктора Бобка просто так не добраться. Провожатым стал рыбак и охотник Виталий. «Знакомые охотники говорят, он неделю пьет. Вряд ли сможет с нами поговорить, но попробовать стоит. Если погода испортится, потом долго к нему не проехать будет», – предупредил Виталий. При въезде в лес еще встречаются дома, редкие грибники, а через несколько километров – никого. И вдруг показывается несколько бесхозных построек.

Виктор никого не ждет у себя: знакомые приезжают без спросу, а те, кто заплутал или заехал по ошибке, узнают дорогу и быстро покидают это место. Время подходило к обеду. В этот день он поздно встал, долго собирался, а когда залез в лодку, чтобы проверить улов и поставить новые сети, приехали нежданные гости. Выбравшись из лодки на шаткий мостик, Виктор сказал: «Кто сюда едет, никогда не спрашивает разрешения».

25 лет отшельник вывозил из пещеры каменную пыль. То, что он там делал поражает воображение! (Фото)
25 лет отшельник вывозил из пещеры каменную пыль. То, что он там делал поражает воображение! (Фото)

Он дергает старую дверь – никаких замков, ковриков перед входом или в прихожей его дома. Внутри одна комната с печью и три окна. В углу небольшой, заставленный посудой и заложенный бумагами стол. По стенам — продавленные диваны. За шторкой — неубранная кровать.

Потолок измазан известью. «Пьяное художество», – прокомментировал Виктор.

Во дворе различные хозяйственные постройки, бочки, лавки с тряпками, сети, стол с грязной посудой и баня, капитальная, с комнатами для отдыха, широким предбанником и резным зеркалом. Но Виктор ее не топит. Тут же несколько недостроенных строений, длинный деревянный гараж, который по назначению никогда не использовался, синий вагончик охотников и беседка.

Дик Пренеке ушел из города в дикую природу, что бы пожить там в полном одиночестве! Этим поступком он Счастлив! (+Видео)
Дик Пренеке ушел из города в дикую природу, что бы пожить там в полном одиночестве! Этим поступком он Счастлив! (+Видео)

Официально Виктор Бобок работает смотрителем, следит за домом и двумя озерами. В месяц получает восемь тысяч наличными. Еще восемь тысяч рублей пенсии переводят ему на пластиковую карту. Из собственности у него несколько пакетов вещей. Ему 69 лет и почти сорок из них он живет в лесу. По началу выбирался в город, ездил на родину на Украину. А теперь почти безвылазно один. «И любовь была, куда она делась. Да только какая дура в лес пойдет жить», – спрашивает Виктор, ковыряя пальцем стол.

За длинным рублём

Первое время вместе с Виктором работали еще три смотрителя. Трудились все, сменяя друг друга. Но потом сменщики по разным причинам разбежались, так он остался один.

Семья отказалась от благ цивилизации.
Семья отказалась от благ цивилизации.

Родился Виктор в селе Редьковка Репкинского района Черниговской области Украины. Говорит, что от родного села ничего не осталось – расселили после трагедии в Чернобыле. «У меня ведь два брата были. Несколько лет назад друг мне звонил, сказал, что старший отошел в мир иной. А другой в Израиле проживал – женился на еврейке. Что с ним — не знаю. Он еще мальчишкой бросил школу и уехал работать на шахты. Потом возвращался домой и снова уезжал. Помню, он на заработанные деньги купил часы и поспорил с другом, что они противоударные. Раз об стену ударил — не повредил, а потом как швырнет — разлетелись», – вспоминает Виктор.

Он окончил десять классов в поселке Любеч. Два года в армии, служил в небольшом немецком городке Ордруфе. В месяц получал 20 марок и 12 пачек сигарет. Германии толком и не видел. После демобилизации обустроился в Чернигове, работал каменщиком на заводе ЖБИ, вслед за другом переехал в Киев. Стал термистом.

«А потом слышу, авантюрист один бригаду на заработки набирает. Говорит, мол поедем в Тюмень. Пообещал кучу денег, по тыще в месяц. Думал, вернусь, куплю лодку, буду по Днепру на моторке гонять. Ага, до сих пор гоняю. Родители говорили, куда ты прешься. Но я ведь молодой

Никола Емелин — Сибирь. Фестиваль «Исконь» 2012г. (Видео)
Никола Емелин — Сибирь. Фестиваль «Исконь» 2012г. (Видео)

был, как остановить. Столько лет прошло, как вернуться обратно, – сам у себя спрашивает Виктор. – В Рощино можно было приехать, заплатить за билет 50 рублей 50 копеек, и через три часа ты уже в Киеве. Последний раз был там в 1980-х. Теперь напрямую не улететь».

Первое время Виктор Бобок работал на стройках Тюменской области: возводил утятники в Онохино, строил школы в Червишево и Бухтале. От напряженной работы на стройке начало шалить здоровье. Предложили стать смотрителем — согласился. За несколько лет сменил три места, и все в лесных сторожках. Жил в Нижнетавдинском районе. А в 2001 году пригласили сюда, в Ялуторовский район.

«Надоела стройка – хлопнула спина. Кирпичи стало тяжко таскать. Так и перешел в сторожа. Жил на озерах Сингуль, Кучак, у пожарников, охотников, строителей. С последнего места ушел – слишком людно было. Куда мне теперь из сторожей? Не уследишь – петуха пустят, и все, и нет ничего. Все махом спалится. Сколько домов егерских пожгли. Но я, конечно, не егерь. Егерь должен в лесу зверя считать, да охотников гонять. А я так – базу сторожу», – продолжил рассказ Виктор и позвал на экскурсию по окрестностям.

Рядом с его домом еще один, попросторнее. Когда-то в нем стояли кровати, висели шторы, а здание отапливалось. О былой роскоши напоминает лишь трюмо и чугунные батареи. Виктор говорит, что много раз эти охотничьи угодья перепродавали, и кто теперь хозяин, он не знает.

Идем к трактору. «Раньше ходил пешком 14 километров до деревни. Помню, печка дома не заладилась – дым повалил в комнату. А ночью комната стынет. Чего утра ждать? Собрался, взял нож и пошел в деревню за печником. Нашел, печку сладили. С трактором совсем другое дело жить, в деревню за хлебом и сгущенкой с кофе можно поехать, а не пойти. Пенсию хапнуть. Если закоротить контакты, то и телефон зарядишь. Он у меня выключен всегда, но иногда звоню».

Сашка и животные

К домику подъезжает внедорожник. Виктор спешит к нему. Рыбак Сашка сдвигает в сторону грязную посуду и какие-то коробки и достает из черного пакета на стол пять пачек сигарет, колбасу, холодец, сало, огурцы, несколько булок хлеба. Его товарищ Володя ищет спички, чтобы поставить чайник на черную от копоти и жира газовую плиту. К столу зовут и Виктора. Тот отмахивается и нервно достает сигарету.

Этот Сашка три года назад привез Виктору черную кошку Багиру, которая лежит на печи. По весне она ловит зайцев, говорят, размером с себя. Виктор как-то залез на крышу и нашел там несколько шкурок.

«Ладно заяц по земле бегает, но как она белку-то поймала? Кошка хорошая, меня от мышей спасает. Когда не было живности дома, только за зиму в бутылку из под шампанского поймал 93 штуки», – говорит он.

Когда-то Виктор держал кур, но их съела куница. Однажды зимовал поросенок. Но помнит он совсем других зверей. «Пурга у меня была, собачка и кот Кеша. Зимой собака войдет в дом, ляжет у порога, а кот ее начнет вылизывать. Дружно жили. А потом все. Похоронил их тут недалеко, – Виктор закуривает еще одну сигарету. – Что-то не охота другой собаки. Зайцы зимой под окном бегают. А сегодня иду на озеро, на дороге маленький гадюченок. Перешагнул и пошел дальше. Пусть живет. Еще зимой на озере жила стая волков. А рядом – кабаны дикие: свинья и пять поросят. Как-то раз я на лыжах вышел к озеру, вижу уже только следы трех хрюшек. Через пару дней уже двое осталось. А потом один. Пока всех не съели — не ушли отсюда волки».

Виктор признается, что несколько лет назад перестал охотиться — стало жалко животных. «Чем старше становишься, тем жальче. Весной, правда, убил селезня. Застрелил. Привез. Супчику сварил на костре. А потом думаю, вот зачем я убил. Он в гости прилетел, а я убил. Поставил ружье. И теперь стреляю в небо только в Новый год. Вот и вся охота у меня. Это когда в городе живешь, убить кого-нибудь хочется, а когда живешь рядом с ними – жалко. Кругом друзья», – задумчиво произносит он и добавляет, что никогда ни от кого не закрывает дверь.

Костыли

Есть у Виктора и своя традиция — встречать Новый год двумя выстрелами из ружья в небо и с бутылкой шампанского. Правда, прошлый

праздник проспал — откупорил алкоголь раньше положенного. В новый год как и во все остальные дни у него работает радио, а вот телевизор давно не смотрел. «Электричества нет. Да и зачем оно мне? На лампочку что ли смотреть?» – спрашивает он.

Прошлый год для Виктора был памятный: несколько раз ездил в Тюмень. В углу комнаты, обтянутые паутиной, стоят костыли. В прошлом году полез на охотничий буран и повредил ахиллово сухожилие. Зашивать повезли во ОКБ №2. Сам Виктор выбраться из глуши не мог — позвонил Сашке. «Я что, ненормальный болеть», – возмущается он и утверждает, что за все время болел один раз — простыл этим летом. Сушил траву, было жарко, вот и открыл окна. А ночью прихватило. Лечит себя Виктор травами, заваривает по рецепту травницы Лидии Суриной. Ее книгу только и хранит дома.

Правда, вспоминает еще случай, но там обошлось без экстренной помощи: купался в речке, хлебнул воды и потерял вставные зубы. Пришлось делать новые. Если ему нужна помощь, в первую очередь звонит Сашке. Ему позвонил, и когда у его беседки убили человека.

«В прошлом году, по весне, приехали знакомые, с которыми в бригаде раньше работал. Капалуху застрелили, ободрали, я пошел варить. Конечно, выпивали. Напарники поругались. Один ушел музыку слушать в машину, а другой подошел к нему и вставил нож в горло. Бах. Я закричал: «Что ты натворил!» Руки на голову и пошел к нему. Дурак. Он мог и меня пырнуть. Я в лес убежал. А что, ждать пока аппетит разгорится. Телефон в кармане как раз был. Звоню в деревню, мол, убийство. Выходил из леса, но душегуб мне снова сказал убираться. Судили его, я ездил на суд. Червонец дали. Ни с того ни с сего. Открывает дверь и как в стог сена бух ему. Я не успел испугаться, понял лишь, что в сонную артерию. Человека убил», – Виктор заканчивает историю матами, отмахивается и уходит к костру.

Кузьмич

Виктор, зажигая от костра одну сигарету за другой, шутит, что живет за границей. О том, что происходит в мире, узнает от гостей да из новостей по радио. Приемник в комнате включается первым. Раньше новости доносило «Эхо Москвы», а после того, как частота стала недоступна, – «Комсомольская правда» и «Вести ФМ».

«Ох, сегодня Соловейку слушал. Ему бы лет на 100 раньше родиться. Лев Давыдович ему бы сам маузер перезаряжал. А вообще, я тут все время один. К такой жизни я привык. А вот в городе дурею: там машины одни. Пешком только такие как я ходят», – рассуждает он.

Себя хозяином охотничьего кордона Виктор не считает. «Никак оно наше не бывает. Не мое это все. Мы гости тут, – закуривает еще одну сигарету и цокает языком. – Домой охота. К отеческим гробам. Как только сейчас туда? Родители в Редьковке лежат. Мать с 1915 года была, отец — с 1913. Больше ста лет было бы. Помню, мне четыре года, Сталин умер. С крыши уже капало. Отец пришел и говорит матери: «Топишь печь, ничего не знаешь. Рябый сдох». В деревне только одна учительница плакала. Остальные перекрестились».

Когда Виктора спрашиваешь о счастье, он хмурится. «Несчастным не чувствую. А счастливым? Как это? Меряется ли чем-то счастье это? Есть небо — счастье. А ночью на звезды гляжу: медведица движется, за год кружок сделала. Все ближе к свечке», – продолжает он и замечает, что тут ведь даже никуда не уйти. С двух сторон озера, с третьей – болото.

О переезде в деревню Виктор не думает: «Кто тебе предложит в деревне жить? Да и что делать в деревне? Тут можно тоже делать, что и в деревне».

На прощание сравнивает себя с Кузьмичом из фильма «Особенности национальной охоты». «Как-то так получилось, что в лес ушел. Понравилось в лесу. Человек ко всему привыкает. О чем в детстве мечтал — не помню. Я просто хотел стать. О чем можно жалеть вообще? Не жалею, ни зову, не плачу. Жизнь моя, иль ты приснилась мне? А вообще, что я копаюсь в своей голове? Я таких вопросов не задаю. Что есть, то и есть. Потому что — вот и все».

Елена Познахарёва, фото Павла Захарова

 

Истоник: Интернет-журнал "Совершенствуй среду обитания"