Как уходят из жизни священники

Однажды наша скорая приехала по вызову к пожилому батюшке, у которого случился инфаркт. Он лежал на кровати в тёмно-синем подряснике, с маленьким крестиком в руках. Давление почти не определялось, лицо было бледным, кожа покрыта холодным потом, боли сильнейшие. Состояние соответствовало кардиогенному шоку.

Но что удивительно — он был совершенно спокоен. Никакого напряжения, никакой игры на публику — только искреннее, глубокое умиротворение. Первое, что он спросил: «У вас много вызовов? Наверное, даже поесть не успели?» А затем, обратившись к жене: «Маша, приготовь ребятам что-нибудь перекусить». Пока мы делали кардиограмму, вводили обезболивающее, ставили капельницы и вызывали реанимацию, он расспрашивал нас — где живём, далеко ли добираемся до работы, есть ли дети и сколько им лет.

Он думал о нас, не о себе. Он не боялся — не показывал ни тени страха, хотя понимал своё состояние. Видел заплаканную супругу, читал по нашим лицам тревогу, слышал слово «инфаркт», когда мы звонили реанимационной бригаде. И всё равно оставался удивительно собранным. Через несколько минут его сердце остановилось.

Эта смерть оставила во мне необычное ощущение — лёгкой, спокойной печали без безысходности. Потому что обычно всё происходит иначе: человек в страхе думает только о себе, вцепляется за жизнь до последнего, ловит каждое слово врача, надеясь на чудо. А в квартирах с огромными телевизорами и требованием надеть бахилы порой разыгрываются настоящие трагедии — с криками, метаниями, мольбами о помощи. Страх выматывает родных и самих врачей, а после остаётся чувство опустошения — не от того, что не удалось спасти, а потому что человек не смог принять свой конец.

Иногда страх охватывает и тех, кто окружает себя иконами и лампадами, кто надеется только на святую воду, забывая о назначенных лекарствах. Но тот священник ушёл иначе. Его смерть не сломила его дух. И в памяти всплывают другие подобные случаи, и тогда невольно думаешь: «Смерть, где твое жало?»

Автор: Ян Корэуш