MOLDOVENII.MD

Сон о будущем, где право на жизнь нужно обосновывать

Я проснулся в три часа ночи от очень яркого сна. Он был настолько цельным и логичным, что больше напоминал не фантазию, а возможный сценарий будущего.

Во сне человечество сделало новый технологический скачок. Примерно так же незаметно, как когда-то появился искусственный интеллект, возникла технология, позволяющая человеку жить не вечно, но неопределённо долго. Старение перестало быть приговором, а смерть отошла на второй план.

И вместе с этим в общественное сознание была внедрена новая норма.

Точно так же, как во времена ковида вводились маски и самоизоляция: формально добровольно, но фактически принудительно. Теперь каждый человек должен был объяснить обществу, почему он вообще имеет право продолжать жить и пользоваться всеми благами цивилизации.

В чём его польза.

Зачем он нужен.

Почему общество должно его содержать.

Если такого обоснования не находилось, человек начинал восприниматься как административный нарушитель — не преступник, но уже и не полноценный участник системы. Его начинали отслеживать, вызывать, мягко, но настойчиво подталкивать к «осознанности» и поиску своей общественной роли.

Проблема была в том, что общественная польза понималась крайне узко. Это должен был быть выдающийся врач, инженер, учёный — кто-то по-настоящему уникальный. А такие люди всегда были редкостью.

Под видом поиска смысла жизни и социальной значимости система на самом деле вела человека к другому решению — к «осознанной прививке самоликвидации». Это подавалось не как трагедия, а как благородный, зрелый поступок, вклад в общество.

Часть людей это понимала и пыталась как-то лавировать.

Часть пыталась скрыться.

Таких находили.

Отношение к ним было похоже на отношение к «ухилянтам»: без ненависти, но с холодным моральным осуждением. Ты не враг — ты просто «неосознанный».

Самое тревожное было в том, что в этот процесс было вовлечено всё общество.

Как во время пандемии: не только полиция и врачи, но и обычные люди — соседи, прохожие, пожилые, искренне уверенные, что поступают правильно.

Человек без маски вызывал тревогу.

Человек без «обоснования жизни» — тоже.

Ты чувствовал, что за тобой следят не столько камеры, сколько коллективное сознание.

Мягко. Вежливо. Неотвратимо.

«Будь полезным.

Или будь благородным».

Но в этом сне была ещё одна важная деталь.

Те, кто оставался жить бесконечно долго, постепенно становились частью самой системы. Они больше не были просто людьми — они становились её элементами. На них ложилась коллективная ответственность за то, чтобы поддерживать этот порядок и участвовать в выдавливании тех, кто не смог или не захотел вписаться.

Фактически перед человеком стоял выбор:

либо самоликвидация,

либо участие в механизме, который подталкивает к самоликвидации других.

Оставаться жить означало быть частью давления.

Быть тем, кто «мягко, но настойчиво» объясняет другим, что их время пришло.

Во сне возникла ещё одна, особенно странная и тревожная мысль.

Раньше мы умирали — и, возможно, хотели вернуться.

Родиться снова.

Весной.

Маленькими детьми.

Когда цветут сады.

Но в такое общество возвращаться уже не хотелось.

Если идея реинкарнации когда-либо окажется правдой, то в этом мире человек, возможно, впервые добровольно откажется от нового рождения. Не из страха перед болью или смертью, а из нежелания снова оказаться в системе, где жизнь нужно оправдывать.

Мир во сне был словно чёрно-белым.

Функциональным.

Роботизированным.

Он утратил связь с живой природой вещей — с хаосом, свободой, спонтанностью. Остались только польза, отчётность и правильные формы поведения.

И в этом сне не было войны.

Не было крови.

Не было крика.

Была лишь тишина —

упорядоченная, стерильная, вежливая.

Тишина мира, который больше не нуждался в людях.

Ему были нужны только их оправдания.

Автор: Валерий Катрук