Забытые языки цивилизации. Часть IV. Время, которое никогда не уходило
Последнее время меня всё чаще занимает один вопрос. Мы живём внутри времени с самого рождения. Оно сопровождает каждый наш день. Мы измеряем его часами, календарями и возрастом. Мы вспоминаем прошлое, строим планы на будущее и почти никогда не задаём себе простой вопрос: а что такое время на самом деле? Этот вопрос кажется настолько очевидным, что обычно остаётся без ответа. Но чем больше я размышлял над темами предыдущих статей этого цикла, тем яснее становилось, что за разговором о сакральном и мирском, за разговором о доме, пространстве, природе, роде и памяти поколений скрывается нечто более глубокое. Скрывается время. И возможно, именно различие в восприятии времени лежит в основе того различия между традиционным и современным человеком, о котором мы говорили всё это время.
Мы привыкли считать, что существует прошлое, настоящее и будущее. Но если посмотреть внимательнее, возникает странная вещь. Где находится прошлое? Не воспоминания о нём. Не документы. Не фотографии. Не следы событий. А само прошлое. Если попытаться найти его буквально, оказывается, что его нигде нет. Не существует места, где продолжает жить вчерашний день. Не существует пространства, в котором по-прежнему происходят события столетней давности. Есть только память. Есть только образы. Есть только следы пережитого опыта. Но память существует сейчас. Точно так же обстоит дело и с будущим. Мы постоянно говорим о нём. Мы его ждём. Боимся. Планируем. Надеемся. Мечтаем. Но самого будущего тоже нигде нет. Есть только образ будущего. Есть только ожидание. Есть только возможность. И всё это тоже существует сейчас. Получается удивительная вещь. Прошлое существует как память настоящего. Будущее существует как возможность настоящего. А сама жизнь всегда происходит только в одном месте. В настоящем.
Я знаю, как много во мне старины. И как сердце чувствует из глубины. Я знал это, может, две тысячи лет, а может, из вечности слышал ответ.
Настоящее оказывается не коротким промежутком между двумя временами. Оно оказывается единственным местом существования опыта. Единственным местом существования жизни. И тогда возникает мысль, которая становится ключом ко всему дальнейшему разговору. Настоящее является следствием всего, что было. И одновременно причиной всему, что будет. В нём встречается весь накопленный опыт прошлого и все возможности будущего. Оно становится местом пересечения вечности с жизнью. Возможно, именно поэтому традиционный человек воспринимал время совершенно иначе. Он не видел перед собой бесконечную прямую, уходящую из прошлого в будущее. Он видел нечто другое. Он видел мир. И наблюдал, как этот мир живёт.
Он видел, как после самой длинной ночи начинает возвращаться свет. Как весной пробуждается земля. Как из невидимого семени появляется росток. Как распускаются деревья. Как рождаются дети. Как юноши становятся взрослыми. Как старики передают свой опыт молодым. Как осенью созревают плоды. Как жизнь снова возвращается к зимней тишине. И затем всё начинается заново. Каждый день. Каждый год. Каждое поколение. Каждую эпоху. Для него время было не абстрактной величиной. Оно было самой жизнью. Не случайно большинство древних культур никогда не отделяли человека от природы. Они не могли этого сделать хотя бы потому, что человек существовал внутри тех же ритмов, что и весь окружающий мир.
Я знаю, где небо берёт синеву. Я знаю, как лес распускает листву. Я знаю, как пахнет туманный рассвет. И как над землёю рождается свет.
Лес жил во времени. Река жила во времени. Птицы жили во времени. Травы жили во времени. Человек жил во времени. И это время раскрывалось через один и тот же великий закон. Через возвращение. Через обновление. Через цикл. Сегодня мы называем это природными циклами. Но для традиционного человека это были не циклы природы. Это было само время. Не его символ. Не метафора. Не иллюстрация. Само время. Весна не изображала возрождение. Она была возрождением. Осень не символизировала зрелость. Она была зрелостью. Зима не напоминала о смерти. Она была погружением мира в необходимую тишину перед новым рождением.
Поэтому время воспринималось не как линия. Оно воспринималось как пульсация. Как дыхание. Как ритм. Как непрерывное разворачивание жизни внутри вечности. Возможно, именно здесь находится один из самых глубоких смыслов традиционного мировоззрения. Время не течёт внутри мира. Сам мир существует как форма проявления времени. Солнце поднимается и опускается. Сезоны сменяют друг друга. Созревают плоды. Рождаются дети. Старики уходят. Но за всем этим древний человек видел не движение от прошлого к будущему. Он видел пульсацию самой вечности. Её вдох и выдох. Её постоянное самообновление.
Именно поэтому столь важное место занимали праздники. Для современного человека праздник чаще всего является воспоминанием. Годовщиной. Памятной датой. Поводом отметить событие прошлого. Но для традиционного человека всё выглядело иначе. Здесь особенно важны наблюдения Мирчи Элиаде. Он писал, что человек древних культур не вспоминал миф. Он входил в него. Не рассказывал о действиях богов. Он воспроизводил их. Не вспоминал начало мира. Он вновь становился его современником. На первый взгляд это может показаться красивой метафорой. Но если посмотреть глубже, логика оказывается удивительно последовательной.
Если настоящее является единственным местом существования жизни, то начало мира не может находиться где-то в прошлом. Оно должно постоянно присутствовать внутри самого процесса жизни. Подобно тому как дерево каждый год вновь переживает весну. Подобно тому как река каждое мгновение остаётся той же рекой и одновременно становится новой. Подобно тому как человек остаётся самим собой, хотя каждая клетка его тела постепенно меняется. Именно это и происходило во время праздника. Человек входил не в воспоминание. Он входил в особое качество настоящего. В то состояние, которое Элиаде называл священным временем.
Пусть ветер уносит мои мысли туда, где помнит меня только в речке вода. Пусть я и не помню, откуда пришёл, мой путь через вечность к Началу привёл.
Время, где исчезает расстояние между поколениями. Где исчезает расстояние между человеком и его предками. Где исчезает расстояние между настоящим и Началом. Поэтому праздник был не развлечением. Он был возвращением к самой основе мира. Не случайно во многих традициях перед праздником прекращались обычные дела. Уходила повседневная суета. Менялся ритм жизни. Человек готовился войти в иное качество времени. В пространство, где можно было не просто понять устройство мира. А пережить его. Почувствовать. Стать его частью.
Здесь становится понятным и значение годового круга. Коляда приходила тогда, когда тьма достигала своего предела. Казалось, что ночь победила окончательно. Но именно в этот момент рождался новый свет. Не случайно для многих народов это было временем рождения нового мира. Не нового календаря. Не нового года. Именно нового мира. Затем приходило весеннее равноденствие. Мир пробуждался. Земля вспоминала о своей плодородной силе. Возвращались птицы. Набухали почки. Поднимались соки деревьев. Жизнь вновь выходила на поверхность.
Там солнце и звёзды рождались во тьме. И первый звук жизни витал в тишине.
После этого наступала Купала. Одна из самых удивительных точек всего годового круга. Ночь огня и воды. Ночь зрелости света. Ночь, когда человек особенно остро чувствовал свою связь с миром. Здесь очень трудно отделить понимание от переживания. Именно поэтому многие исследователи традиционной культуры постоянно сталкиваются с одной и той же трудностью. Купалу невозможно понять только разумом. Её необходимо почувствовать. Тёплый воздух. Запах трав. Отражение костров в воде. Звёздное небо. Песни. Ожидание рассвета. Всё это складывалось в единое переживание полноты жизни. Человек чувствовал то, что понимал. И понимал то, что чувствовал.
Возможно, именно поэтому юноша, стоявший у купальского костра тысячу лет назад, и юноша, стоящий у него сегодня, оказываются гораздо ближе друг к другу, чем принято думать. История разделяет их веками. Но священное время соединяет их одним переживанием. Одним небом. Одним огнём. Одной тайной жизни. Осень завершала этот круг. Приходило время зрелости. Время плодов. Время благодарности. Время подведения итогов. Но даже здесь речь шла не о завершении. А о подготовке нового начала. Потому что конец одного цикла всегда являлся началом следующего. Так раскрывалась одна из важнейших особенностей традиционного восприятия времени. Для него жизнь никогда не была движением к финалу. Она была участием в непрерывном обновлении мира.
Именно поэтому человек жил от праздника к празднику. Не потому, что ожидал развлечения. А потому, что праздники являлись точками наибольшей ясности. Моментами, когда особенно отчётливо ощущалась связь между человеком, природой и Космосом. Вся остальная жизнь была продолжением этого опыта. Дом строился не просто как жильё. Он становился местом удержания времени рода. Местом встречи прошлого, настоящего и будущего. Местом, где память предков превращалась в воспитание детей. Где опыт прошлого становился основанием будущего. Где настоящее соединяло поколения.
Приготовление пищи, воспитание детей, врачевание, строительство, отношения между людьми — всё это воспринималось как продолжение того же космического порядка. Не случайно столь важным было понятие лада. Ладить дом. Ладить человека. Ладить отношения. Ладить мир. Во всех случаях речь шла об одном и том же. О согласовании человеческой жизни с тем ритмом, которым живёт сам Космос. Даже древние Олимпийские игры показывают нам эту логику. На время священных праздников прекращались войны. История останавливалась перед лицом вечности. Потому что существовало нечто более важное, чем текущие события. Существовало участие в священном времени. Существовало прикосновение к тому основанию мира, благодаря которому вообще возможна история.
И возможно, именно здесь скрывается главный смысл традиционного восприятия времени. Оно не было ни прошлым, ни будущим. Оно было живым настоящим. Настоящим, которое является следствием всего, что было, и причиной всему, что будет. Настоящим, внутри которого непрерывно раскрывается жизнь. Настоящим, которое древний человек видел в движении солнца, в круге года, в рождении ребёнка, в памяти рода, в доме, в празднике, в лесу, в реке и в самом дыхании мира. Настоящим, которое никогда не исчезает. Потому что именно в нём вечность становится жизнью.
За ним я вернулся сквозь тысячи лет. И на вопрос отыскал свой ответ.
Автор: Валерий Катрук
В статье использованы строки из песни «Ответ» Владислава Сандуляка.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ 
9722