MOLDOVENII.MD

Дорогой древних святынь: от полной Луны над морем до последнего заката в горах Сакар. Часть VII. Чистота как естественное состояние души (+Видео)

Читать все части: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7

К дольмену «Начови чаири» добраться максимально удобно. Мы приехали сюда ранним утром, рассчитывая ненадолго задержаться и продолжить путь по маршруту, включавшему множество других дольменов и святилищ. Но вместо этого забыли о времени и планах, растворяясь среди древних камней и собственных переживаний. Мы зажгли свечи, появились благовония, снова зазвучали чарующие мелодии — и мы отправились в мир наших грёз.

Если первый поток был посвящён щедрости и движению жизни, то второй открыл совершенно другую тему — тему чистоты. Перед внутренним взглядом начали возникать люди, которых я почему-то сразу связал с традицией этих памятников. Они не выглядели ни примитивными, ни наивными. Напротив, в них ощущались зрелость, ответственность, сила и достоинство взрослых людей. Но одновременно присутствовало ещё одно качество, которое трудно описать привычными словами. Они были удивительно чисты. Не чисты в моральном смысле. Не чисты как праведники из религиозных книг. Не чисты как люди, никогда не совершавшие ошибок. Нет. Это была какая-то иная чистота — живая, непосредственная, естественная. Они напоминали детей, но детей, обладающих мудростью взрослых.

Передо мной возникали открытые лица. Любая эмоция мгновенно отражалась на них. Если им было радостно, радость сразу вспыхивала в глазах. Если приходила грусть, она тоже не скрывалась. Если появлялось восхищение, оно свободно проявлялось в улыбке. Если возникала обида, она становилась видимой. Ничего не пряталось. Ничего не маскировалось. Ничего не проходило через сложную систему внутренних фильтров. Всё происходило естественно.

Именно тогда пришло понимание того, что такое чистота. Чистота — это естественная реакция души на происходящее. Её свободный отклик на мир. Её способность непосредственно соприкасаться с жизнью. Если пахнут цветы, душа радуется. Если вокруг красота, восхищается. Если появляется опасность, чувствует тревогу. Если приходит любовь, открывается ей. Если возникает боль, переживает её. Не пытаясь немедленно заменить одно чувство другим. Не пытаясь выглядеть лучше, чем есть. Не стараясь продемонстрировать миру заранее подготовленную реакцию.

В этот момент мне стало понятно, что противоположность душевной чистоте рождается вовсе не из зла. Она рождается из подмены — из привычки заменять естественную реакцию искусственной. Нам не нравится, но мы изображаем, что нравится. Нам страшно, но мы демонстрируем бесстрашие. Нам больно, но мы показываем равнодушие. Нам хочется приблизиться, но мы делаем вид, что нам всё равно. Нам хочется возразить, возмутиться, но мы улыбаемся. Постепенно человек начинает жить не своей реакцией, а её социальной версией. Не тем, что чувствует, а тем, что считает правильным показать. Именно тогда между душой и миром появляется трещина, которая всё время растёт. Человек становится словно оторванным от мира, лишённым прямого соприкосновения с ним.

В потоке грёз возник воображаемый диалог. Я словно спрашивал одного из этих древних людей:

— Зачем вам такая тотальная искренность? Почему вы живёте настолько открыто?

Ответ пришёл не словами, а образом и смыслом одновременно. Они не выбирали это состояние. Они просто не знали другого способа быть. А затем произошло странное. На мгновение я словно поменялся местами с этим человеком и посмотрел на нас его глазами. И увидел современного человека со стороны.

Для искреннего человека вся наша игра была бы совершенно прозрачна. Он сразу заметил бы, что за словами и жестами часто нет настоящего внутреннего движения. Человек будто кривляется, делает ужимки, разыгрывает заранее выученную роль. Он говорит, улыбается, возмущается, изображает уверенность или равнодушие, но сам словно отсутствует в происходящем. Это выглядело почти как странный духовный приступ: как пьяный человек в истерике, который бросается на прохожих, спорит с пространством, разговаривает сам с собой, кривляется и делает нелепые ужимки. Тело движется. Губы произносят слова. Лицо меняет выражения. Но живого человека за всем этим не чувствуется. Смотришь ему в глаза: свет горит, а дома никого нет.

Для людей той внутренней чистоты подобное состояние, вероятно, казалось бы не просто странным, а уродливым и мучительным. Теоретически так жить можно. Но зачем? Это разрушает связь с собой, с другими людьми и с самой жизнью.

Именно тогда пришло ещё одно понимание. Через искренность свободно течёт энергия жизни. Через неё приходят озарения, рождаются достойные поступки, сохраняется связь человека с растениями, животными, минералами, стихиями, людьми, планетой и собственной судьбой. Через чистоту происходит прикосновение души ко всему сущему. Через неё мы действительно чувствуем мир. Не думаем о нём. Не строим концепции. Не создаём объяснения. А именно чувствуем.

Через неё человек начинает воспринимать растения, животных, людей, минералы, воду, ветер, землю и небо не как объекты наблюдения, а как части единого живого пространства. Через неё происходит то, что можно назвать прямым соприкосновением души с реальностью. Без этой чистоты человек всё чаще взаимодействует не с миром, а с собственными представлениями о мире. Не с человеком, а со своим мнением о нём. Не с природой, а со своей концепцией природы. Не с событием, а с его интерпретацией. Между душой и жизнью постепенно возникает слой образов, ожиданий, страхов и привычек, и человек всё меньше касается мира напрямую.

В этот момент оба потока соединились. Щедрость и чистота оказались не разными явлениями, а двумя сторонами одного процесса. Чистота позволяет душе откликнуться на жизнь, а щедрость помогает воплотить этот отклик в поступке. Сначала рождается чувство. Затем появляется действие. Чистота позволяет почувствовать другого человека, а щедрость побуждает протянуть ему руку. Чистота рождает сочувствие, щедрость превращает его в поддержку. Чистота открывает любовь, щедрость воплощает её в улыбке, объятии, внимании, заботе и времени, которое мы готовы подарить друг другу.

Постепенно пришло ощущение, что через такую чистоту свободно течёт сама энергия жизни. Чистота предстала не как нравственное требование, не как свод правил и не как обязанность быть хорошим. Она оказалась естественным состоянием сознания, в котором человек не прячет себя от мира и не закрывает мир от себя.

Тогда возникла мысль, что древние дольмены, возможно, сохраняют не только память о людях, обрядах и событиях прошлого. Они сохраняют память о другом качестве сознания — более ясном, более непосредственном, более живом. О состоянии, которое современному человеку кажется почти недостижимым идеалом, но которое для людей древности, очень вероятно, было обычной нормой жизни.

Когда медитация завершилась, я ещё долго сидел возле камней. Дубы шуршали листвой. Ветер проходил между древними плитами. Стало удивительно спокойно. Словно дольмен рассказал не историю о прошлом, а напомнил о чём-то очень важном, что всегда присутствовало внутри меня: о способности быть настоящим, чувствовать и напрямую соприкасаться с жизнью.

Именно этот дар — чистота — стал вторым смыслом, который открыл нам дольмен «Начови чаири» в долине Сакара.

Автор: Валерий Катрук