Дорогой древних святынь: от полной Луны над морем до последнего заката в горах Сакар. Часть XI. Возвращение друидов (+Видео)

Читать все части: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7, Часть 8, Часть 9, Часть 10, Часть 11

Несколько дней, проведённых в Кельтском клубе, постепенно открывали перед нами всё новые стороны жизни долины. Разговоры с Галиной давно вышли за рамки обсуждения дольменов, святилищ и археологии. Всё чаще речь заходила о людях, которые сегодня занимаются сохранением древних культур, исследованием традиций и возрождением исторической памяти. Однажды Галина рассказала, что в Болгарии существует два основных центра, связанных с современной кельтской культурой. Первый находится здесь, второй связан с именем Сурена Исраиляна из Бургаса. По словам Галины, именно вокруг этих двух центров на протяжении многих лет формируется значительная часть кельтской культурной жизни страны.

Выяснилось, что Сурен хорошо говорит по-русски, поэтому возможность поговорить с ним напрямую оказалась особенно ценной. До этого наши беседы с Галиной строились довольно необычно: мой попутчик Сергей, знавший болгарский язык, при необходимости помогал с переводом, сама Галина кое-что понимала по-русски, а я понемногу разбирал болгарскую речь. Иногда я забывал, что не говорю по-болгарски, а Галина, кажется, забывала, что не знает русского, — и каким-то образом мы всё равно прекрасно понимали друг друга. С Суреном взаимопонимание возникло ещё быстрее: мы оба оказались журналистами, поэтому разговор сразу получился естественным, глубоким и всесторонним. Он оказался очень открытым и коммуникабельным человеком, готовым рассказывать долго и подробно. Мы проговорили около двух часов, переходя от истории к культуре, от друидизма к экологии и современным общественным процессам.

Очень быстро стало понятно, что Сурен — не просто человек, интересующийся древней историей. Он является председателем Дружества «Ценности» в Бургасе, занимающегося популяризацией древних культур Европы, в частности кельтской культуры. Кроме того, Сурен заочно учится в бельгийском колледже друидизма New Order of Druids — NOD. Поэтому разговор почти сразу перешёл от общих тем к вопросам, которые давно меня интересовали. Первый из них был простым: если древняя друидическая традиция давно исчезла, то что представляет собой современное друидическое движение? Является ли оно реконструкцией, исторической игрой, попыткой воспроизвести прошлое — или речь идёт о чём-то совершенно ином?

Ответ оказался гораздо интереснее, чем я ожидал. По словам Сурена, современные друидические организации вовсе не пытаются убедить кого-либо в существовании непрерывной линии передачи знаний от древности до наших дней. Напротив, большинство участников движения прекрасно понимают, что древний друидизм как социальный институт прекратил своё существование много веков назад. Но исчезли друиды, а не культура. Сохранились мифы, легенды и народные сказания, сохранились символы, праздники и отдельные элементы мировоззрения. Именно на основе этих фрагментов памяти начиная с XVIII века в Европе постепенно стало возрождаться внимание к кельтскому наследию.

Разговор всё больше уходил от истории в сторону мировоззрения. Сурен рассказывал, что современный друидизм многие ошибочно воспринимают как религию. На практике же для большинства участников движения гораздо важнее не догматы и не культовая сторона вопроса, а определённый способ смотреть на мир. Особенно интересным оказался разговор о традиционных праздниках. До этого я воспринимал подобные фестивали скорее как культурные мероприятия или формы исторической реконструкции, однако Сурен предложил посмотреть на них иначе. По его словам, традиционные праздники выполняют гораздо более глубокую функцию. Это не просто развлечения, а своего рода технологии формирования определённых состояний человека — иногда воинственных, иногда сакральных, иногда направленных на решение стратегических задач сообщества, а иногда на внутреннее развитие личности. Через общие действия, символы, музыку, обряды и совместное переживание формируются определённые ценности, модели поведения и отношение человека к миру. Такой взгляд оказался для меня совершенно новым.

Особенно впечатлили масштабы движения, о которых рассказывал Сурен. По его словам, в Западной Европе регулярно проходят фестивали и мероприятия, собирающие десятки тысяч участников. Некоторые из них посещают до пятидесяти тысяч человек. Подобные движения активно развиваются в Ирландии, Шотландии, Уэльсе, Франции и Германии, а также в Соединённых Штатах — в Техасе, Аризоне и других регионах. Во многих случаях такие инициативы получают поддержку не только общественных организаций, но и местных властей. Более того, сегодня возрождение народных культур постепенно становится не только делом энтузиастов, но и полноценной отраслью экономики. Существует устойчивый общественный интерес, проводятся фестивали, создаются образовательные программы и туристические маршруты, выделяются гранты, работают фонды поддержки, появляются новые рабочие места. По словам Сурена, многие европейские фонды весьма охотно финансируют проекты, связанные с сохранением и возрождением народного наследия.

Постепенно в моей голове начала складываться любопытная мозаика. До этой поездки я воспринимал многие современные процессы как совершенно независимые друг от друга явления. Где-то проходят фестивали народной культуры, где-то развивается экологическое движение, где-то говорят о правах рек, возникают инициативы по защите старовозрастных лесов и обсуждаются права экосистем, а где-то растёт интерес к местной истории и традициям. Но чем дольше я слушал Сурена, тем сильнее становилось ощущение, что передо мной находятся части одного большого процесса.

Особое место в разговоре заняла тема экологии. Для меня было неожиданно услышать, насколько органично она вплетена в современное кельтское движение. Бережное отношение к природе здесь рассматривается не как набор правил и ограничений, а как неотъемлемая часть мировоззрения. Через фестивали, игры, традиции и совместные практики людям передаётся уважительное отношение к растениям, животным, минералам и окружающему миру в целом. Не через лекции, запреты и нравоучения, а через личное переживание, чувства и опыт. Именно тогда мне вспомнились многочисленные истории последних лет о том, как в разных странах реки получают особый юридический статус, как усиливаются дискуссии о правах природы и появляются инициативы по защите экосистем не только ради человека, но и ради них самих.

Разумеется, было бы слишком большим упрощением объяснять подобные процессы исключительно влиянием кельтской культуры. Мир устроен значительно сложнее. Но сходство некоторых идей оказалось слишком заметным, чтобы его не увидеть. Если человек воспринимает себя не хозяином природы, а её частью, то иначе начинает выглядеть и вопрос о месте реки, леса или старого дерева в общей системе жизни. Возможно, именно поэтому разговоры о правах природы всё чаще находят отклик в современном обществе.

В ходе беседы мы затронули и вопрос происхождения самих кельтов. Сурен рассказал, что сегодня существует несколько взглядов на происхождение кельтской культуры. Лично ему ближе представление о том, что кельты являются частью большой индоевропейской семьи народов. Именно поэтому, по его мнению, некоторые элементы мировоззрения друидов можно лучше понять через изучение традиций Индии и знаний брахманов, где преемственность древних представлений сохранилась значительно лучше. Отдельно Сурен упомянул ещё одну неожиданную для меня деталь: оказалось, что в Молдове тоже есть люди, которые профессионально занимаются изучением кельтской культуры в рамках академической науки. Их контакты он пообещал передать позже.

К тому моменту мы разговаривали уже около двух часов. Сурен, казалось, был готов рассказывать ещё долго, переходя от одной темы к другой и открывая всё новые стороны современного кельтского движения. Однако информации оказалось настолько много, что в какой-то момент я предложил сделать паузу, чтобы спокойно всё осмыслить и переварить. Мы обменялись телефонами, добавили друг друга во все возможные социальные сети и договорились обязательно продолжить общение. И, пожалуй, это была одна из самых неожиданных встреч всего путешествия.

Мы ехали в Болгарию за дольменами, мегалитами и древними святилищами, но постепенно всё чаще сталкивались не только с прошлым. Мы видели, как это прошлое продолжает жить в настоящем. Именно это, возможно, и оказалось самым интересным открытием всей поездки. Древняя культура может исчезнуть как историческая форма, утратить свои институты, потерять язык и прежние структуры, но память о ней способна продолжать жить в людях, идеях, праздниках, мировоззрении и даже в тех вопросах, которые современное общество задаёт самому себе. И если смотреть на происходящее именно так, то разговор о друидах неожиданно оказывается разговором не столько о прошлом, сколько о будущем.

Автор: Валерий Катрук