MOLDOVENII.MD

Дорогой древних святынь: от полной Луны над морем до последнего заката в горах Сакар. Часть XIII. Святилище Палеокастро: Слава вечному Небу (+Видео)

Читать все части: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6, Часть 7, Часть 8, Часть 9, Часть 10, Часть 11, Часть 12, Часть 13

После нескольких дней, проведённых среди дольменов Сакара, после долгих вечерних бесед в Кельтском клубе и размышлений о древних культурах настало утро, которое принесло нам следующий ключ нашего путешествия. Каждый из предыдущих ключей был связан с определённым местом и собственным образом. Первый открылся ещё в храме Кибелы и был связан с осознанием природы женской энергии — великой силы, способной рождать материю, питать её и воплощать жизнь во всём многообразии форм. Затем дольмен «Начови чаири» заговорил о чистоте и искренности. Следующий поток раскрыл щедрость. Святилище «Евджика» принесло понимание любви как силы созидания, а расположенный рядом дольмен открыл красоту и ответственность человека перед миром. Теперь настала очередь следующего ключа. И этим ключом оказались Небеса.

Мы отправились к святилищу Палеокастро — месту, которое я в шутку, но одновременно вполне серьёзно представил Сергею как Красную площадь всей этой местности. Конечно, сравнение условное. В долине Сакара существует множество святилищ, и каждое из них, как мне кажется, когда-то выполняло свою задачу. Одни могли быть связаны с посвящением мальчиков в мужчины, другие — с подготовкой женщин к материнству, третьи — с обрядами перехода и важнейшими событиями в жизни общины. Но Палеокастро воспринимается иначе. Это не просто ещё одно святилище. Это центр. Место, где, как мне кажется, воздавались высшие хвалы Небу, Солнцу, Жизни и самому существованию.

С первых минут внутри звучала одна и та же фраза: «Слава вечному Небу». Именно она стала внутренним лейтмотивом всего нашего пребывания в этом месте. Машину мы оставили в горах, а дальше около полутора километров шли пешком по тропе. Однако уже сама дорога стала частью происходящего. Повсюду сверкал пирит. Казалось, что сама земля пропитана серебряными искрами. Сверкала почва. Сверкали камни. Даже стволы деревьев местами отражали солнечный свет. Вдоль тропы тянулись гребни кварцевых выходов — белых, розоватых, местами зеленоватых. Всё вокруг сияло. Лес состоял из сосен и дубов, а воздух был наполнен ароматом хвои, нагретого камня и тем особым запахом, который ощущается рядом с пиритом. Уже по пути возникало чувство, что пространство постепенно настраивает человека на какой-то иной, более высокий ритм.

Когда мы добрались до самого святилища, произошло нечто довольно забавное. Двое взрослых серьёзных мужчин около часа лазили по скалам, словно дети. Мы бегали, карабкались, исследовали чаши, заглядывали в расщелины и не могли скрыть восторга от того, что видели и чувствовали. Словно само пространство наполняло нас энергией. В этом месте присутствовала удивительная лёгкость, возвращавшая человеку давно забытое умение радоваться миру непосредственно, без объяснений и причин.

Лишь спустя некоторое время началась подготовка к медитации. В центральной части святилища находится главное место — огромное костровище, окружённое чашей, высеченной в скале. Над ним возвышается камень, который словно указывает пальцем прямо в небо. Когда смотришь на него, возникает ощущение, что сама архитектура святилища задаёт направление человеческому сознанию. Не вниз, к земле и повседневности. Не вперёд, к привычным земным целям. А вверх — к Небу, Солнцу, звёздам и той бесконечной глубине мироздания, которую человек видит глазами, но до конца не способен постичь разумом.

На месте древнего костровища мы зажгли свечи. Вновь закурились благовония, и тонкие струи ароматного дыма медленно поплыли над каменной чашей, растворяясь в солнечном воздухе. Мы включили торжественную музыку на мощной колонке JBL. Зазвучали барабаны и флейты. Огонь свечей, дым благовоний, музыка и высеченные в скале чаши соединились в едином пространстве, и святилище словно ожило.

Перед началом медитации каждый из нас обошёл Палеокастро и выбрал своё место — там, где хотелось сидеть, лежать, смотреть в небо или просто быть. Я устроился внутри одной из высеченных в скале чаш. Камень был тёплым от солнца. Внизу простирались горы Сакара. А мысль уже поднималась всё выше — к Небу, к свету, к Солнцу. Внутри продолжал звучать тот же гимн: «Слава вечному Небу».

В самом начале медитации словно прозвучала фраза, задавшая направление всему дальнейшему переживанию: «Всё, что почувствуешь, — увидишь. Всё, что увидишь, — поймёшь. Всё, что поймёшь, — обретёшь».

Мысль продолжала подниматься всё выше. В центре груди начала собираться какая-то особая истома. Она закручивалась вихрем, набирала силу, становилась всё плотнее, словно внутри постепенно натягивалась невидимая струна. В какой-то момент что-то будто лопнуло — не болезненно, а освобождающе, словно раскрылась долго сдерживаемая внутренняя преграда. И тогда истома превратилась в сладкое, почти физически ощутимое тепло, которое медленно растеклось по всему телу. Оно заполняло грудь, плечи, руки, живот, ноги, проникая в каждую клетку и растворяя напряжение. А дух продолжал подниматься. Всё выше. Всё дальше. Пока не достиг Солнца.

Именно там неожиданно всплыло воспоминание из детства. Когда-то очень давно я шёл по огромной солнечной долине. Мне было жарко. Я прятался от солнечных лучей. Но в какой-то момент поднял глаза и увидел Солнце. Не просто посмотрел на него, а именно увидел. По-настоящему. Как огромную огненную звезду в небесах. Как источник света, который наполняет жизнью всё вокруг. Тогда меня охватил восторг. Настоящий детский восторг от прикосновения к чему-то великому. И сейчас, спустя десятилетия, это чувство вернулось. Воспоминание из детства и поток настоящего момента соединились. Я вновь видел Солнце — так же ясно, непосредственно и искренне. И внутри снова звучало: «Слава вечному Небу».

Постепенно начало раскрываться и более глубокое понимание самого образа Небес. Если Земля, живая материя и всё, что способно рождать, воспринимаются как пространство Великой Матери, как та самая женская энергия, которая впервые открылась нам в храме Кибелы, то Небеса предстали как энергия Отца. Не в буквальном, телесном смысле, а как пространство высших смыслов, принципов и законов мироздания. Земля рождает формы, питает их, даёт им плоть и возможность жить. Небо же словно сообщает им направление, замысел и смысл. В нём ощущалась не столько материя, сколько идея. Не столько рождение формы, сколько тот невидимый порядок, в соответствии с которым форма возникает, развивается и занимает своё место в мире.

Именно в этот момент особенно ясно прозвучала ещё одна мысль:

всё величие и вся красота планеты Земля есть воля и промысел Небес.

Не как внешняя власть, управляющая миром издалека, а как невидимый замысел, воплотившийся в материи. В очертаниях гор. В течении рек. В смене времён года. В дыхании лесов. В движении облаков. В способности жизни возникать, развиваться и бесконечно преобразовываться. Земля являла собой форму. Небеса — смысл, заложенный в эту форму. И только в их соединении возникала полнота мира.

Небеса предстали как пространство сверхъестественного, возвышающегося над привычной земной реальностью. Не как отрицание этой реальности, а как её незримое продолжение. Именно там словно существуют те смыслы, которые невозможно потрогать руками, но которые человек способен чувствовать духом. Мир снов и грёз. Мир воображения. Мир образов, которые приходят ночью, в медитации, в творчестве и в редкие мгновения внутреннего озарения. Глазами человек видит звёзды и глубину космоса. Разум пытается представить бесконечную Вселенную, но не способен вместить её природу. И всё же сознание взаимодействует с этой бесконечностью — через мечты, сновидения, внутренние путешествия, озарения и тот неизъяснимый трепет, который возникает, когда мы поднимаем взгляд к звёздам.

Современный человек обычно живёт в пространстве вещей, задач, городов, стен, дорог и экранов. Но стоит поднять глаза к небу, как привычный масштаб разрушается. Перед нами открывается не просто воздушное пространство над головой. Мы видим глубину космоса. Видим свет звёзд, летевший к нам многие годы. Видим бездну, природу которой наше сознание почти не понимает. И всё же какая-то часть человека узнаёт её. Дух словно чувствует, что принадлежит не только земле и телу, но и этому бесконечному пространству смыслов.

В какой-то момент сознание словно развернулось, и я увидел происходящее с другой точки зрения — со стороны Солнца. Оттуда была видна планета. На планете — Болгария. В Болгарии — горы Сакар. В горах — святилище Палеокастро. А в центре святилища — человек, лежащий в тёплой каменной чаше. Я сам.

Но с этой высоты открывалось не только пространство. Открывалась сама мера вещей.

Оттуда становилось ясно видно, что на планете действительно светит и согревает жизнь, а что лишь блестит, привлекая к себе внимание, но не даёт света и согревает только само себя. Что находится в общем порядке мироздания и участвует в великом круговороте жизни, а что стремится существовать только ради собственной выгоды. Что обладает подлинной ценностью, а что лишь кажется ценным, пока на него смотришь с близкого расстояния.

С земли блеск легко принять за свет.

С Небес между ними уже невозможно ошибиться.

Только оттуда открывается всё величие мироздания во всей его полноте. Становится видно, что звучит в общей симфонии мира, соединяясь с ней и усиливая её, а что из неё выбивается, нарушая общий строй. Что служит жизни. Что поддерживает её движение. Что отдаёт полученный свет дальше. И что удерживает его лишь для себя.

Возможно, именно поэтому человеку так трудно определить истинную ценность вещей, пока он находится внутри собственных желаний, страхов и привязанностей. Слишком многое ослепляет близким блеском. Но стоит сознанию подняться выше, как внешнее сияние теряет власть, а внутренний свет становится различимым.

Это зрелище было одновременно удивительным и естественным. Но ещё более необычным оказалось то, что произошло следом. Постепенно сознание, находящееся у Солнца, и сознание, находящееся в теле, начали сближаться. Одно было в Небесах. Другое — на скале среди гор. И вдруг они соединились. Стали единым целым. Словно исчезла граница между наблюдателем и наблюдаемым, человеком и миром, Небом и Землёй.

Это состояние трудно описать словами. Для него подходит лишь одно определение: осознался и преисполнился. Именно тогда стало особенно ясно, что Небеса — это не просто пространство над человеком. Это ещё и внутреннее измерение его собственного духа. Всё, что он способен вообразить, увидеть во сне, почувствовать в озарении и осмыслить как высший закон, словно соединяет его с этим небесным пространством. Человек смотрит на звёзды снаружи, но одновременно несёт их отражение внутри себя.

Постепенно поток начал затихать, но сам ключ этого места становился всё яснее. Сначала путешествие открыло нам природу женской энергии — силу Великой Матери, способной рождать материю и воплощать жизнь. Затем оно заговорило о чистоте, щедрости, любви и красоте. Теперь же Палеокастро открыло Небеса — мужской принцип смысла, направления, закона и замысла. Ту вертикаль, которая позволяет человеку не только жить и чувствовать, но и понимать, ради чего он существует, куда движется и каким законам стремится соответствовать.

Возможно, именно ради этого и создавались подобные святилища. Чтобы человек хотя бы иногда переставал смотреть себе под ноги, переставал видеть только повседневные дела, собственные обиды, страхи и тревоги. Чтобы он поднимал голову и вспоминал, где находится на самом деле. Не просто в городе. Не просто в стране. Не просто на континенте. А на планете, летящей через бесконечный космос вокруг огромной огненной звезды.

Чтобы, хотя бы на мгновение поднявшись над собственным существованием, он увидел разницу между светом и блеском. Между тем, что действительно согревает мир, и тем, что лишь сияет ради себя. Между тем, что становится частью великой симфонии мироздания, и тем, что нарушает её строй.

И тогда остаётся произнести лишь одну фразу, которая лучше любых объяснений передаёт смысл Палеокастро:

Слава вечному Небу.

Автор: Валерий Катрук